Если соберетесь в Стамбул, почитайте перед поездкой воспоминания французского писателя Пьера Лоти, подолгу жившего там, или турецкого писателя Орхана Памука ("Стамбул. Город воспоминаний."). Их тонкое восприятие города поможет почувствовать его особую атмосферу, живую, и в то же время немного печальную.
«У подножия очень темных мечетей я провел некогда самое незабываемое время своей жизни; они были постоянными свидетелями моих приключений – хотя те восхитительные дни ускользнули так быстро. Я видел их всюду, закругленные сверху своими большими куполами, белыми и угрюмыми под летним солнцем, когда я искал тень от платанов на нескольких старых площадях; туманно-черные в декабрьскую полночь, под холодной неясной луной, когда мой каяк скользил тайно вдоль спящего Стамбула; всегда присутствующие – почти вечные – передо мной, переживающим день без завтра, брошенным сюда волей случая. От каждой из них исходила разная печаль, особая сосредоточенность, которая кружила над всем кварталом. Мало-помалу я полюбил их, по мере того, как я все больше жил турецкой жизнью, как я все больше привязывался к этому народу, мечтательному и гордому, и как моя душа наполнялась тревожной мыслью, открываясь восточному мистицизму» (Пьер Лоти, Константинополь в 1890 году).
«Нет ни одной столицы, настолько противоречащей самой себе, так сильно меняющейся час от часу, с переменой неба, с ветрами и тучами; в этом климате есть и ослепительное лето с его восхитительным светом, и, напротив, мрачная зима с дождем, со снежными коврами, внезапно брошенными на тысячи черных крыш. И эти улицы, эти площади, эти пригороды Константинополя – мне кажется, они немного моя собственность, так же, как и я принадлежу им. Всех этих бульварных бездельников, которых Восточный экспресс бросает в толпу, я бы отправил прогуливаться в другом месте, как посторонних, опошляющих мое владение, не приносящих сюда ни восхищения, ни уважения, которых достоин старый Стамбул…» (Пьер Лоти, Константинополь в 1890 году).
